Совещание под руководством заместителя Премьер Министра Республики Казахстан Д.Н.Назарбаевой и с обязательным участием первых руководителей научных организаций

23 октября 2015  года в Алматы состоялось совещание под руководством заместителя Премьер Министра Республики Казахстан Д.Н.Назарбаевой и с обязательным участием первых руководителей  научных организаций. Обсуждались вопросы реализации Программы развития науки и образования Республики Казахстан на 2016-2020 годы, проблемы финансирования науки, эффективность государственной системы управления наукой и подготовки научных кадров. 

Уважаемая Дарига Нурсултановна,
уважаемые коллеги!

Национальный центр научно-технической информации – единственная структура в системе науки Казахстана, которая занимается сбором, обобщением, классификацией и анализом всей информации о научных открытиях и новых технологиях, деятельности отдельных ученых и научных учреждений. На сегодняшний день мы имеем наиболее объективное и четкое представление о положении дел в отечественной науке. И поскольку лишнего времени у нас нет, то я хочу посвятить свое выступление тем проблемам, которые мешают казахстанским ученым стать действительно востребованными экономикой, производством и возглавить научно-технический и экономический прогресс нашей страны. Но из всего массива на данном совещании считаю нужным выделить две: это финансирование науки и обеспеченность науки кадрами. О них я говорил во всех своих публикациях в республиканской печати и на наших общих собраниях.

Что касается первой проблемы. Когда Счетный комитет докладывает Президенту страны, что из 54,7 миллиарда тенге, выделенных на науку, с нарушением законодательства израсходовано 94% - это кризис. Государство не видит адекватной отдачи от денег, которые вкладывались все эти годы в существующую систему, и не хочет в условиях кризиса действовать по прежним правилам.

Являются ли эти претензии обоснованными? Давайте разберемся объективно. Как известно, в 2011 изменилась система финансирования науки. По данным АО «Национальный центр научно-технической информации», из 4354 научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ 2014 года 44,7% состоялись на основе грантового финансирования по итогам конкурсов на 2012-2014 и 2013-2015. Напомню, что гранты выделяются путём отбора проектов, инициированных и подготовленных самими научными учреждениями и коллективами учёных. Но у нас половина всех средств тратится на работы, выполнение которых не было заказано реальным сектором экономики.

Кроме того, в последние годы отмечается тенденция к снижению количества исследований, выполняемых в рамках программно-целевого финансирования за счёт бюджета, ориентированных на запросы от реального сектора. В 2014 эта доля составила лишь 25,8%, хотя в 2009 за счет программно-целевого финансирования реализовалось 77% НИОКР.

Анализ научно-технических программ, регистрируемых в АО НЦНТИ, показал, что их результаты заказчиками также в полной мере не востребованы. Например, в 2014 на реализацию 106 программ  в рамках программно-целевого финансирования было выделено около 22 млрд тенге.  Из них на выполнение научных исследований направлены 90,5%, а на внедрение научно-технических разработок – 0,8%, на опытно-конструкторские работы (ОКР) – 3,1%.  В развитых же странах затраты на исследования, разработки и внедрение финансируются примерно в равных пропорциях. В противном случае процесс не будет эффективным, а результаты научно-исследовательской деятельности, скорее всего, не перейдут в область практического применения.

Таким образом, ученые определяют тематику своих исследований, проводят их, а затем выходят на рынок с готовой технологией и пытаются найти покупателей. Это возможно. Но есть риск, что эта технология никому не будет нужна. Именно в такой ситуации сплошь и рядом оказываются ученые, пытающиеся коммерциализировать свои разработки.

Вместе с тем, государство оценивает результативность отечественной науки не с точки зрения создания эффективных научно-технических и технологических решений для экономики, а по  мониторингу формализованных показателей: количество опубликованных статей, цитируемость, индекс Хирша и т.д. Но если руководствоваться такими показателями, то, к примеру, чаще публикуются как в зарубежных, так и в казахстанских рейтинговых изданиях работы фундаментального характера. И получается, что наиболее эффективной сферой научной деятельности оказываются фундаментальные исследования, в цели которых изначально не входит решение конкретных экономических задач.

Именно такая картина, к сожалению, наблюдается у нас. Результаты работ активно патентуют – получили охранные документы 30% НИОКР в 2012-2014 гг. Однако эти патенты в большинстве, опять-таки, остаются невостребованными реальной экономикой.

Доля работ, результаты которых внедрены и подтверждены актами о внедрении, составляет всего 14% по прикладным работам и в 2 раза меньше – по фундаментальным. Ещё меньшее реальное применение находят результаты диссертационных исследований на соискание ученой степени PhD. Например, были внедрены лишь 6% из 434 работ, зарегистрированных в 2014. Это, кстати, почти в 10 раз ниже уровня внедрения по прежней системе подготовки кадров.

Участие в реализации научных проектов предполагает не только серьезное финансирование, но и ответственность за конечный результат. Поручение Главы государства довести долю инвестиций в науку до 3% ВВП к 2050 году на практике означает резкое увеличение финансирования науки. И в связи с этим встает задача эффективного использования этих средств.

Пора подумать о единой координации науки и инновационной деятельности, чем нынче никто не занимается. Назрела необходимость создания координирующего органа, который обеспечивал бы единые, целенаправленные действия по переводу экономики на инновационные рельсы. Таким уполномоченным органом могло бы стать Национальное агентство РК по научной, научно-технической и инновационной деятельности при Президенте РК.

Такое Агентство выступало бы разработчиком государственной программы развития науки, заказчиком и главным координатором в системе академической, прикладной и отраслевой науки. Эта структура могла бы контролировать процесс внедрения результатов научных исследований в производство. 

В условиях кризиса требуется концентрация ресурсов на приоритетных направлениях и их рациональное использование. Только единый отдельный орган способен одновременно определять приоритетные направления науки и технологий, координировать работу научно-исследовательских организаций и организаций, занимающихся инновационной деятельностью.

Уважаемые коллеги! Когда мы наведем порядок в управлении наукой и ее финансировании, тогда будет решаться и проблема кадрового обеспечения. Сегодня она, как говорится «зависла».

По данным Комитета по статистике, с 2000 года численность специалистов-исследователей в Казахстане увеличилась в 2 раза и в конце 2014 года составила 18, 9 тыс. человек. Но мы отстаем в несколько раз от развитых стран по численности научных работников на душу населения. Численность работников, выполнявших НИОКР, в Казахстане на 1 млн. человек в 2014 г. составила 1481, что два с лишним раза меньше, чем в развитых странах.

Ученые степени на конец 2014 года имели 8,2 тыс. человек, или 43% от общего числа специалистов. В последние годы в науку пришло много молодежи, сегодня 37% наших ученых моложе 35 лет. Средний возраст ученых, защищающих диссертации, снизился до 30 лет. Но, опять-таки, будущие доктора PhD заканчивают докторантуру, но не защищаются. Когда действовала прежняя система, ежегодно регистрировались около 1500 кандидатов и 300-500 докторов наук. После присоединения Казахстана к Болонской декларации произошел резкий спад числа защит диссертаций. За последние пять лет (2010 – 2014 гг.) вместо запланированных 2500 докторов PhD фактически защитили докторскую диссертацию лишь 596 человек. Если в 2011 из 159 человек, закончивших докторантуру, защитились 111 человек, то в 2014 году из 503 выпускников докторантуры защитили диссертацию только 125 человек – это четверть выпуска.
Другими словами, количество специалистов высшей квалификации уменьшилось фактически в три раза.

О чем говорят эти цифры? Либо о низком качестве подготовки в докторантуре, либо о каких-то недоработках в организации процесса. Например, за рубежом на научные эксперименты в программах PhD отводится в среднем 60% времени, а на теоретическую подготовку – оставшиеся 40%. У нас в соответствии с ГОСО РК 5.04.034-2011 докторанту отводится лишь 30% времени на исследования. В результате он не успевает собрать необходимый объем данных, проанализировать их и так далее. И уходит из докторантуры без степени.

В отраслевом отношении PhD-докторантура также не отвечает потребностям научно-технологического и экономического развития страны. Если Номенклатура специальностей научных работников, по которым проходили защиты кандидатов и докторов наук, насчитывала 418 научных специальностей, то докторантура PhD – всего 180. В 2014 г. было зарегистрировано 443 доктора PhD, при этом 201 докторант (45%) защитил диссертацию в области общественных наук, 191 (43%) – технических и прикладных, 51 (12%) – в естественных и точных. Но по приоритетным направлениям, таким как нефтегазовое дело, геология и разведка месторождений полезных ископаемых, строительство – защитились единицы.

То есть, как видите, существующая система пока не обеспечивает реального роста кадрового потенциала науки.

Понимаю, что могу встретить возражения, но, как нам кажется, для более эффективной подготовки научных кадров высшей квалификации, учитывая также положительный опыт других стран, необходимо рассмотреть возможность учреждения второй ученой степени доктора наук – так называемый хабилитированный доктор. Она присваивается на основе многолетних исследований.

Предлагаю рассмотреть возможность возврата хорошо знакомого многим присутствующим института соискательства, а также системы профессиональных ученых степеней (доктор химических наук, сельскохозяйственных наук и т.д.), присуждаемых за научные исследования и развитие научной теории, прикладные разработки и их внедрение в хозяйственную практику. Есть и другой пример: в некоторых странах степень доктора можно получить за определенное количество публикации в высокорейтинговых научных журналах. Возможно, нам стоит изучить и этот опыт.

Было бы неправильным оценивать состояние системы подготовки научных кадров без оценки потребности в этих кадрах. На конец 2013 года, по данным госрегистрации АО «НЦНТИ», из 673 человек, получивших степень PhD, в сфере науки были заняты 223 доктора, то есть треть защитившихся. В 2014 г. ситуация немного улучшилась: из 1116 докторов 610 работают в науке, то есть половина. Но оставшиеся-то практически ушли из науки. Другими словами, наша система послевузовского образования готовит гораздо меньше специалистов высшей квалификации, чем прежде, но даже эти специалисты в науке не востребованы.

Дорогие участники совещания! Думаю, эти болевые точки отечественной науки требуют серьезного обсуждения, проработки. Несколько лет назад было сделано очень много для реформирования сферы науки, многократно выросло ее финансирование, у молодых ученых появились стимулы для посвящения себя науке и только науке. Но все хорошее, если его не поддерживать, как огонь в очаге, имеет свойство вырождаться и превращаться в свою противоположность. Нельзя этого допускать!

Құрметті қауым!

«Біріккен – бітіреді, ұйымдасқан – ұтады» демекші жоғарыда аталған мәселелерді біздер күш біріктіріп қана реттей аламыз. Сондықтан бәріміз «Жұрт дегенде жұмылып, Ел дегенде егіліп» жұмыс істеуіміз керек.  

Назарынызға рахмет!

Ибраев А. Ж., президент АО «НЦНТИ»